Ольга Мельникова (kotomkina) wrote,
Ольга Мельникова
kotomkina

Categories:

Как Рома ездил эмиссаром в Тверь

Выполняя требования регламента Центрально-европейской лиги, предписывающего Курску - как организатору ее последнего этапа – обеспечить посылку гонцов в 8 регионов РФ, jlromford, являющийся от природы активным добровольцем, между песчаным карьером и цементным заводом выбрал для своего эмиссарского визита город Тверь. Пуант в виде карьера и завода натолкнул jlromfordа, добросовестно играющего в ЧГК, на мысль о напарнике. Поскольку знакомых с именем Федя, которым все это было бы надо, у jlromfordа не обнаружилось, предложение развеять скуку одинокого вояжа поступило мне. С целью подчеркнуть удачность подобного выбора, замечу, что в теплое время года меня довольно часто приглашают в хорошо проветриваемые помещения, поскольку мое присутствие избавляет от необходимости ретуширования распахнутого окна москитной сеткой: докучливые насекомые (в частности, мухи), неосмотрительно приближающиеся ко мне с целью установления межвидовой коммуникации, мрут особенно активно.

Майские праздники, рождающие в гражданах охоту к перемене мест, отрицательно сказались на широте ассортимента ж/д билетов, поэтому на первом этапе путешествия решено было воспользоваться автобусным сообщением со столицей. Автовокзал г. Курска, регулярно отравляющий по четыре колеса не в Касторное, так в Золотухино, 2 мая в 21 час 40 минут, когда на него прибыла пара обладателей заранее приобретенных на десятичасовой автобус билетов, дышал тишиной, пустотой и перегаром. На лавочке с n-ными по счету сигаретами в зубах томилась (как вскоре выяснилось) уже в течении часа пара муромских эмиссаров, чей автобус на 21.10 автовокзалом (у которого, как известно, не касторное, так золотухино) был отменен в пользу следующего. Так нас стало четверо.
В 22.05 нервничающий jlromford, готовый, дабы обратить на себя внимание вершащейся истории, сжечь храм Артемиды или на худой конец второй том мертвых душ, попытался достучаться до единственной живой служивой души, обитавшей в маленьком стеклянном раю, где (согласно надписи на нем) «погода: ясно». Далекая от мирских проблем душа, нехотя отреагировав на ожесточенный минутный стук, пообещала, что автобус будет. Знание того, что лжецы квартируют преимущественно не в ясном стеклянном раю, а в восьмом круге ада, помогло jlromfordу этим заверением удовлетвориться.

Автобус с портретом гепарда на боку был подан на посадку в 22:117 по бортовому времени. Неадекватные цифры, горящие на электронных часах во мраке салона, не вызвали удивления, поскольку о том, что в этом тесном прокуренном мирке действуют собственные законы, мы уже были предупреждены: властный седоватый водитель, едва взглянув на билеты, бронировавшие за нами места № 3 и 4, провозгласил: «Садитесь на 13-е и 14-е. У меня тут своя нумерация».
На передних сиденьях расположились помятые личности в кепках (через некоторое время после старта оттуда стали доноситься характерные поплевывания – симптом неконтролируемого потребления семечек), а также одинокий смуглый скифо-азиат с раскосыми очами. Вероятно, то была свита во-ж-д-ител-я. Остальные немногочисленные пассажиры, клейменные «своей нумерацией», вяло и обреченно пытались распределиться по салону в соответствии с ней, пока неожиданно не обнаружился случай вопиющего диссидентства: тихая женщина с толстым серебристым хвостом была уличена во-ж-д-ител-ем в попытке уснуть на запрещенном месте.

Во-ж-д-ител-ь бесновался, призывая женщину отходить ко сну строго в кресле номер 34, женщина подвывая «ой, не могу я», протестовала, ссылаясь на повышенную накуренность в районе 34-го места. Увлекая за собой воздушные массы, о перемещении которых, она, видимо, была не до конца осведомлена, женщина бродила по салону, демонстрируя парадоксальную, но непоколебимую решимость занять место поближе к во-ж-д-ител-ю, являющемуся единственным обладателем трубки мира и, соответственно, источником дыма. Обнаружив одиночество скифо-азиата, женщина попыталась поинтересоваться, не занято ли место рядом с ним. Видимый мне затылок скифо-азиата хранил презрительное молчание. «Мужчина, у вас свободно?» - терпеливо, но безуспешно вопрошала дама, наклонившись к самому уху владельца непробиваемого затылка и повысив голос, не замечая в раскосых очах да, скифа, да, азиата жадности, не позволявшей тому поделиться пустующим креслом. Дымящийся уже без использования курительных принадлежностей во-ж-д-ител-ь повторял: «Женщина, сядьте на свое место!»  Старт откладывался. Бортовой хронометр демонстрировал какие-то совершенно неприличные символы. Лишь выработав вхолостую всю свою непоколебимость, женщина сдалась и переместилась в направлении ненавистного ей места номер 34. Выбив из водителя секретную информацию о том, что прибытие в Москву произойдет точно по расписанию, а именно «с семи до восьми», все наконец приготовились слушать обратный отсчет.

Космический гепард тихо несся, храня во тьме своей утробы мерцающие красные знаки (олицетворяющие, возможно, марсианское время) и дремлющих пассажиров. Идиллия молчаливого «бороздения» просторов мини-вселенной была нарушена ровно через час после остановки на планете Шелезяка, где гепард заполнился полчищем роботов с пивасом и стеклянными глазами, расположившимися аккурат позади нас. Роботы с планеты Шелезяка долго и шумно возились, а один из них через небольшие равные промежутки времени шелестящим шепотом шипел: «Паш-ша, ты шо кипешуеш-шь?» Смазка в суставах его нижней челюсти закончилась уже глубокой ночью.

В Москве, куда гепард домчался, как и было обещано, «с и до», мы расстались с муромскими эмиссарами и двинулись на тверскую электричку. Поездка в ней заставила меня пересмотреть свои взгляды на собственные озвученные выше взаимоотношения с насекомыми. Расположившись у окна, я обнаружила лежащее на нем неизвестное изящное двукрылое, чья поза – на спине, с поджато-раскинутыми балетными конечностями – поначалу недвусмысленно демонстрировала результат обычного воздействия создаваемой мной зажигательной атмосферы на даже не совсем классических мух. Однако несколько станций спустя, с интересом слушая одного из многочисленных железнодорожных коробейников, предлагавшего приобрести «легко крепящуюся на любые дверные проемы сетку, защищающую ваш дом от всех видов насекомых и уличной пыли», я, обратив взор к окну, обнаружила в состоянии прежде усердно мрущего подобия мухи значительные перемены. Насекомое очнулось, взбодрилось, совершило переворот со спины на лапы (инициировав тем самым переворот в моем сознании), а затем, суча ломкими ногами и оскальзываясь, принялось методично карабкаться куда-то вверх. Это завораживающее восхождение продолжалось до самой Твери.

Не исключено, что насекомому было нескучно. Совершенно определенно, мне, воодушевленной своим неожиданным воздействием на идиоматический индикатор настроения и пристально наблюдавшей за его перемещениями, было нескучно. Но разумеется, веселее всего было jlromfordу.

Предварительно заявленное количество тверских команд не предполагало возникновения трудностей в случае проведения тура jlromfordом, заряженным необходимым ему весельем, в одиночку, поэтому на игру я не пошла. Вооружившись картой, на которой было обозначено всего несколько улиц, я в 11 утра отправилась на восьмичасовую (вплоть до электрички на 20.24) пешую прогулку по городу. Отказаться от пользования транспортом меня заставила встретившаяся вскоре на моем пути маршрутка, одним из пунктов следования которой значилось напугавшее меня своим шипящим увеличительным суффиксом некое Деревнище. Поставив ударение на второй слог, я, как почитатель урбанистических пейзажей, сочла за лучшее ограничиться самостоятельным перемещением.
Последнее, правда, чрезвычайно затруднял обильно сыпавшийся за шиворот и под ноги проливной дождь, так что мое необратимое и направленное эволюционное движение в сторону обнаруженного на карте идеологически близкого мне проезда Дарвина почти сразу стало требовать наличия корабля Бигль или любого другого плавсредства - к сожалению, отсутствовавшего. Поэтому в течение последующих четырех с лишним часов на всех посещенных проспектах и площадях я была вынуждена заниматься идеологически неблизким мне хождением по воде. Так и не вызвав исполнением этого трюка ни восторженных, ни сочувствующих взглядов, несколько раз завязнув в грязи незаасфальтированных улиц, я завершила свой марафонский забег в мокрых штанах (застигнутая звонком освободившегося jlromfordа) в переулке Трудолюбия. Закончившийся к тому времени дождь способствовал быстрой стыковке и долгожданному переходу к новому фокусу, имевшемуся на этот раз в арсенале jlromfordа: кормлению оголодавшего, как за сорок лет блуждания по пустыне, стайера двумя рыбами. Поправка здоровья в импровизированном пит-стопе побудила меня продолжить захват неисследованных кварталов. Поддержавший этот порыв jlromford вяло плелся в хвосте скучающим балластом. Результатом еще четырехчасовых хождений (для части ходивших – по мукам) стали три кровавые мозоли на двоих – причем все они достались левой ноге повеселевшего jlromfordа.

Они же определили и стратегию возвращения в Курск, действуя согласно которой после электрички во что бы то ни стало следовало получить в пользование две горизонтальные поверхности, предполагающие возможность разуться и протянуть ноги. Этими поверхностями стали две верхних боковушки, занятые нами в поезде Санкт-Петербург-Харьков с разной степенью удовольствия.

Из глубокого небытия, обусловленного практически бессонной предыдущей автобусной ночью, меня постоянно вырывало внезапно пронзавшее мое полуотсутствовавшее сознание ощущение, что горизонт завален. В поисках синуса угла в 45 градусов я переворачивалась на правый бок и вздрагивала, разбуженная резким осознанием грозящего падения. Однако отсутствие мозга, отданного Морфею в уплату долга, не позволяло мне признать реальность создавшегося неустойчивого положения. Суровый проводник в магистерской шапочке, поигрывая указкой, расхаживал по моей пустой черепной коробке. «Угол между полкой и вагонной стеной, - постукивая по левой височной кости вещал проводник, - равен 90 градусов». «Падение в данных условиях исключено», - продолжал он, переместившись в затылочную область и по-прежнему отбивая указкой вагонный ритм.
Всецело веря убедительному успокаивающему перестуку, я, лежа на одном из обозначенных видением катетов (и тем не менее рискуя в любую минуту покатиться по наклонной), рефлекторно пыталась ухватиться за второй, но его рельеф никак не позволял мне это сделать.
Тем временем действительность выдвинула свою теорему, предъявив весомые доказательства моей и угловой тупости в виде наполовину сползшего с полки матраца и образовавшегося между ней и окном аномального зазора, куда, потревоженное моими подпрыгивающими попытками удержаться, с готовностью рухнуло шуршащее упаковочным пакетом казенное полотенце.
«Что и требовалось доказать», - сказал нежащийся у морфея за пазухой мозг. «Слезайте, у вас сейчас полка упадет», - сказала, подергав меня за рукав, потревоженная упавшим полотенцем женщина, спавшая подо мной.

Полка действительно висела в критическом положении, не давая никаких шансов вразумительно ответить на вопрос «каким образом мне все-таки удалось не ударить в грязь на полу лицом?». Попытки в четыре руки (с женщиной, обеспокоенной скорее не маячившим передо мной недосыпом, а нависшей над ней в буквальном смысле угрозой жизни и здоровью) водрузить полку на место ни к чему не привели: она, последовательно игнорируя опоры, проваливалась вниз даже под давлением ладони, заставляя меня провести остававшиеся пять часов пути в положении, перпендикулярном тому, которого я пыталась от нее добиться.
К счастью, я заметила скуку на лице крепко спавшего jlromfordа, а потому поспешила внести разнообразие в его очередную фазу быстрого сна. Предложение постоять минут триста почему-то не инициировало в разбуженном гуманитарном мозгу jlromfordа ожидаемую мной немедленную выработку эндорфинов, а привело лишь к напряженной работе мысли, увенчавшейся сползанием вниз и двухщелчковым приданием мой полке, казалось, навсегда утраченной устойчивости.

Засыпая, я с удовлетворением думала о том, что, кажется, от скуки jlromford был избавлен.
Tags: там на неведомых дорожках, чгк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments